November 9th, 2003

Самойлов&Чуковская

Ни словечка, ни улыбки.
Немота.
Но зато дуэт для скрипки
И альта.
Итак, переписка Самойлова и Чуковской в шестом номере была пока самой интересной из прочитанных до этого выдержек, и там нашлось многое: интересные характеристики многих литературных деятелей, от Якобсона до Копелева и Орловой, обстановка в Пярну, Москве, жизнь в фиговом-таки переходе жизни, разбалтывающейся при крепчавшем маразме от 70-х к 80-м, и, поверх всего, любовь к литературе.
Есть еще блестящая пародия Чуковской на Самойлова с связи с... Collapse )
И нашлась еще строка из Фета:
...каким сиротливым,
Томительно сладким, безумно счастливым
Я горем в душе опьянен.

или
Смолкает зарей отрезвленная птица...

И еще из шестой книжки "Знамени"

Марина Курсанова Путеводитель по литературной карте Львова Играют лексика нескольких языков, память детства, поэтические стеклянные шарики с домиками чувств под снегом слов...
Про Шкловского:
— Осень.
Птицы летят.
Впереди вожак, он раскачивает воздух для птенцов...
Птенцы летят следом... Впереди Диккенс, за ним еще кто-то...

No comment, в зобу дыханье сперло...

1. Юзером r_l приведена цитата
Салтыков-Щедрин
"А белых ниток, сударь, с некоторых пор в обывательских лавках и вовсе не стало, поскольку несвоевременно до нас дошел указ об увеличении штатов губернской прокуратуры".
(БДН, VIII)
2. У berezin'а в http://www.livejournal.com/users/berezin/215855.html
==Там, в этом почтовом отделении, среди прочих надписей, правил и указующих сведений висела жестяная эмалированная табличка, на которой белыми буквами по синей эмали было написано:
«Грузы делятся на:
- грузы делимые
- грузы неделимые,
- и живых пчёл».

Вот это круче, чем вся латиноамериканская мудрость, тропические дожди, перелитые на русскую землю и тропки, расходящиеся среди совхозной пашни. Всё маразм, кроме пчёл.
Кроме пчёл, и, конечно наших неделимых и делимых грузов.==

Какие могут быть игрушки?! А вот еще...

Перед, во время и после дороги i_shmael'я из писем...:
Скатерти - дорогу!
дуракам - подсчёт
Решету - воду!
решету - сито
Сите - Раму!
раме, конечно, маму
маме - memories
мемориям - мори
Мортису - ригор
ригористу - плеть
:-)) плети - обух? Банально. Сделаем: семь хвостов
семь хвостов - посредине гвоздик
Гвоздику - молот касты(й)
кастыльо бранку
С возвращением! Бьянке - Лауру! (При проверке орфографии выдалось - заменить Бьянку на Пьянку?)
Collapse )

Коммуникации. Городские.

Разговор с охранником у консерваторской кассы в ожидании ее открытия (сказали, что Зубин Мета приезжает).
Итак, молодой парень с тоски охранения тихого холла прокатился по полу, потом прошелся мавзолейно-караульным шагом несколько раз, после чего пришлось отложить журнал и все же обратить на него внимание. : -)) (В разговоре он выругался только один раз, надо признать) : -)).
– Тоска, уже четвертые сутки пошли...
– Ну, можно гроб положить мавзолейного типа, вокруг него тогда и шагать? И ногу тянуть? Или потанцевать, как музыка заиграет.
– Да музыка у них наверху... Тоскливая.
– И марши не играют?
– Шуточки... А вот посидеть так? Начальник не разрешает ничего.
– А газету почитать? Или маленький телевизор поставить?
– Нельзя. Я тут на улицу вышел, получил выговор – должен на посту быть всегда... БОльшую часть жизни тут теряю.
– Ну, это все люди так, на работе-то... Спать восемь часов, работать тоже.
– Поесть нельзя ничего, пельмени – верх того, что могу позволить, Доширак уже осточертел. Сплю 5-6 часов все-таки, ночью еще обходить надо.
Collapse )

А Соснора-то тоже из Львова, получается?

Вот тогда его:
Кто Вас любил?
Да, Вас. Да всяк.
Зачем вы, замки в воздусях?
Зачем вы жили, мой немой?
Зачем любили многих ~ мной?
Вам ясен яд, но чьи цветы,
И чьей погибелью, новы?
Прости, что милый! не на ты.
Всё в жертву памяти на Вы.
Всё спутал, жизнь, себя, жена.
В местоименьях имена.
У нас живых лишь дрёма драм,
Болезнь морская кораблю.
Дай бог, чтоб Вас любили там
Как я, без вы, тебя люблю.