July 17th, 2004

Последние слова

Из дневника zhenyach
http://www.dengree.nm.ru/endslovo.htm
==... Бумеранг, каким бы не был его полет, должен вернуться назад. Если ты положишь руку на пульс, то почувствуешь обратный отсчет, включившийся в момент твоего рождения. Ты обязательно умрешь. Всю свою жизнь, если ты не немой, ты говоришь — комментируешь себя. Говоришь слова, слова о словах... Когда-нибудь, то, что ты скажешь, будет твоим последним словом, твоим последним комментарием. Ниже — последние слова других, которые я слушал в течение пяти лет работы в больнице. Сначала начал записывать их в тетрадку, чтобы не забыть. Потом понял, что запоминаю навсегда и записывать перестал. Здесь далеко не все — так, избранно... Поначалу, перестав работать в больнице, я сожалел о том, что подобные вещи теперь могу услышать крайне редко. Только потом понял, что последние слова можно услышать и от живых людей. Достаточно просто прислушаться повнимательней и понять, что большинство из них уже тоже больше ничего не скажет. ==
Update
Эти слова сказал не zhenyach, а врач, ведущий дневник по ссылке, указанной zhenyach, что еще более вызывает уважение к zhenyach, способному порадоваться чужим мыслям. (Не слишком много ли раз сказан этот ник? (Твердым голосом) - нет.)

В память Матевосяна...

Вано Сирадегян. Очень хороший рассказ "Анжик", 1983 год
==... Нет, не повезло нам — до нас была Анжик, до нас была чудесная девушка, и дорога в школу из Шена в Дебедашен была истинным праздником для ребят постарше нас. Хоть нам и жилось чуточку сытнее, а у некоторых были даже свои пальтишки, но им бог подарил Анжик. И они, нескладные и плохо одетые, ходили в школу, грея по очереди руки в карманах Анжиковой шубки. Не морозы были тому виной: их ладони замерзали на всю зиму и отогревались лишь весной. Руки не переводились в кармане шубки, руки отогревались там, а оттаяв, ерзали подобно маленькому замерзшему зверьку, с признательностью и упованием льнули к теплому телу, и ребята забывали про все на свете. Десять сорванцов, пять километров дороги, пять-шесть поворотов, на долю каждого доставалось пройти с нею по полповорота.

И, конечно, никто из них не “стал человеком”. Каждое лето Анжик сдавала переэкзаменовки. И каждое лето переэкзаменовки выпадали на долю ребят постарше нас, потому что она родилась, чтобы жить в окружении свиты. А чтобы вдруг не поставить под сомнение переэкзаменовку, чтобы учителя не унижали их жалостью, выставляя им положительные оценки, каждый из ее свиты бывал на уроках через день, а то и два раза в неделю. И до Анжик-то ни на что не годились наши парни, а с ее появлением вконец возненавидели учение. Засыпали, мечтая о том, как поведут Анжик в школу, на уроках грезили, как будут идти с ней обратно, и не ведали (да и откуда им было знать?), что она — гладкая и женственная, в куцей юбчонке, теплая и доступная, — пройдя через грезы, через мальчишеский трепет и восторг, достанется не им, а бывалым мужчинам. И останутся мальчишкам от этих блаженных дней лишь воспоминания...

И будут они рассказывать, без устали рассказывать о том, как осенью, когда начинала дозревать мелкая хурма в заброшенном саду бывшего богатея Сумбатова, Анжик, возвращаясь из школы, по очереди взваливала себе на спину ребят и переносила их через ручей. Была она старше их года на два, и, не переноси она их, те, промочив ноги в студеной воде, могли бы заболеть воспалением легких и, может даже, умереть. Да и, чтобы перейти ручей, ребята должны были закатать штаны, а Анжик, которая не носила чулок даже в страшные морозы, отчего у нее синели ноги, только сбрасывала туфли да приподнимала подол юбки (в чем особой нужды не было). Значит, ей было легче. Она сбрасывала только туфли и в мелком, по колено, ручье приподнимала на вершок подол юбки. На всякий случай. Вот так, босая, Анжик подставляла по очереди спину и входила в воду. Как старшая сестра.==
Рассказ http://magazines.russ.ru/druzhba/2004/1/s5.html