January 18th, 2005

Техницкое

Ящик для получения откликов выдает в окошко только два застрявших старых письма в надежде на чаевые.
Число же высвечиваемых там писем растет, а память - девичья.
Потому - всем ответы потом, а пока буду пребывать в блаженном безнаказанном извергании клякс брызг (или брызг клякс).

Я люблю berezin'а

За что? Естественно, за совпадения.
Правда, он мог бы и пораньше вспомнить "Как вешали Калтуса Джорджа", но зато сейчас мне нужно только скопировать вот этот кусочек текста для всех незыблемо уверенных в своей правоте.

"Калтус Джордж пожал плечами, лицо его искривила угрюмая, недоверчивая усмешка. Знает он их, этих белых. Сколько лет он работал вместе с ними, сколько миль отшагал, ел их лепешки, бекон и бобы, - он успел их изучить. Это племя держится своих законов - вот что отлично знал Калтус Джордж. Оно всегда наказывает того, кто нарушает их закон. Но он, Калтус Джордж, не нарушал никаких законов. Он знает законы белых. Он всегда соблюдал их. Он никого не убил, не обокрал, не обманул. Закон белых вовсе не запрещает запросить цену и торговаться. Белые сами запрашивают и торгуются. Вот и он так делает, Они же его и научили. А кроме того, если он недостоин пить вместе с ними, значит, недостоин и заниматься вместе с ними делами милосердия и вообще принимать участие в их нелепых затеях.
Ни Смок и никто другой из присутствующих не догадывались о том, что происходит в мозгу Калтуса Джорджа, чем вызвано его странное поведение и что за ним кроется. Сами того не подозревая, они были также сбиты с толку и не способны понять его, как он не мог понять их. В их глазах он был себялюбивая, грубая скотина; в его глазах себялюбивыми скотами они были".


A propos, тут есть и дополнительно ответ sguez'у - почему Джек Лондон упомянут мною в списке амерлит-ры когда-то, а По - нет.
Здесь есть амбивалентность. И понимание того, что нет абсолютной истины, причем, не в эмпиреях солипсизма или объективного идеализма, не о почти бесплотной Аннабел-Ли, а в жизни, где нарты, собаки, дом Мапуи, пятеро цыган и негр-hobo на берегу Сасквеханны/Саскачевана, кусок мяса и боксерские канаты, больно бьющие по ребрам.

В благодарность berezin'у попробую написать сейчас про писателя и чулки.

Про колготы, писателей и любовь к книжкам

Раньше вместо школьных рефератов, отпечатанных теперь на принтерах и украшенных картинками из библиотеки файлов, а теперь уже и с отсканенными портретами классиков или иллюстрациями, был такой жанр: написание отзывов о прочитанных книжках на выдранном двойном листе в полоску, потом отзывы косо висели на булавках в коридоре для услады, якобы, всех желающих.
Этот труд помещался в лист, выдранный из альбома, причем, загнутый формат A4 (бывший 11) не доходил до края, нужные скрепки вытаскивались из тетрадки и придавливались ломающимся детским ногтем, а на обложке должны были фигурировать виньетки заглавия и сюжеты. О, сюжеты!
Острая зависть снедала меня по отношению к тем, кто умел рисовать фигуры людей и животных, а некоторые могли даже лица, красота же фигурных надписей затмевала выкрутасы WordArt’а даже семилетней давности. Бездарям же (не будем указывать пальцем) оставалось вырезать портреты из энциклопедий и надеяться на яркость фломастеров.
Ввиду моего чудовищного поглощения книжек отзывы эти приходилось поставлять с регулярностью токаря - обладателя переходящего флажка соцсоревнования: "Кончил – оботри станок".
К сожалению, просьбы написать про подвески и "Здесь умрет Бикара" или про Вальмона и маркизу не поступали, но это было понятно. Однако уже не так было понятно, почему не просили написать про очень смешного и идеологически выдержанного деда Щукаря, например. Или вот Нансен – вполне героический товарищ и, главное, он потом оказывался вознагражденным не только другом Свердрупом, но и женой-певицей с красивым именем Ева Сарс. Это было очень уместно и романтично.
В итоге же писали про "Улицу младшего сына" etc.
Collapse )