June 26th, 2005

Провинция рулит

Две зарисовки
- памятник Чехову в Томске via bbb
...Обеды здесь отменные в отличие от женщин, жестких на ощупь..."

- ==в местном краеведческом музее демонстрировалось масштабное полотно Олега Маслова "Неиссякаемый родник" (5,45 на 3,15 м), на котором среди знаменитых сынов Орловщины (Тургенев, Лесков, Денис Давыдов) изображена фигура Строева, который чуть возвышается над прочими персонажами. А орловский писатель Алексей Прасолов воспел в стихах не только самого Строева ("Он весь из оптимизма скроен. Хорошему по-детски рад./ С фамилией надежной Строев, а слово молвит как Сократ./ Вступив с отжившим в поединок, к истокам духа путь держа,/ Он первый, кто повел нас в рынок, тот, что без слез и грабежа"), его дочь Марину Рогачеву, которая легко угадывается в лирической героине стихотворения "Марина", но и внука, которому посвящено стихотворение "Сашенька": "Мы жили ожиданьем его среди тревог, нам золотою осенью послал Сашулю Бог..." Эти произведения опубликованы в 670-страничной книге "Край наш благодатный", которую выпустил в свет председатель Орловского облизбиркома Анатолий Трофимов.

Иногда на жителей накатывают приступы скромности. Так, некоторое время назад была убрана монументальная надпись на стеле при въезде во Мценск: "Земля Тургенева и Фета любовью Строева согрета".==

Взято отсюда: http://www.izvestia.ru/life/article1996401
Осмелюсь привести скан старой фотографии Спасского-Лутовинова (увы, без Строева).

Немного про Таганку

Навеяно чтением текста про маршрут от Таганки до Хохловки, где было проведено капитальное - не каникулярное - детство. (Чтение этого маршрута интересно жившим у Птички).

Так вот, кинотеатр "Таганский", первоначальный ломбард которого не помнится, представлял собой типичный ДК с колоннами, треугольным портиком и псевдоклассицистским стилем. Образец оного можно видеть, сходив сейчас в "Победу" на Абельмановской или "Родину" на Семеновской - не в деталях, а в духе, который можно и через названия проницать.

А потом вывеска убралась, было некоторое шебуршание, и появилась мааааленькая табличка, не читаемая из окон троллейбуса. После же пошла в народе родственном тихая весть: "Открывается еврейский театр...".
Было необычно - видеть слово "Еврейский камерный театр" выведенным на официальной табличке.

Ввиду малолетства желания сходить в театр не было (все виденные детские спектакли были пыльны, скучны, очевидны, дощаты и условны донельзя, а необходимость носить шелковое платьице в горошек и не капать на него мороженым искупали только ситро и пирожные), а потому первый интерес ушел, тем более, что никаких очередей a la у любимовского детища напротив не наблюдалось, люди не входили и не выходили, окна не светились - было неинтересно следить за этим домом из троллейбуса.

А потом Москва оказалась скандализована историей, совершенно неприличной для членов социалистического быта: режиссер театра Шерлинг соблазнил жену эстонского теннисиста (запомнилось из отчетов "Советского спорта" тех времен, когда там еще писали на второй странице про клуб ЗОЖ, то бишь, "здорового образа жизни", и призывали бегать от инфаркта, но эта страница никогда не читалась, да; а имя Тоомаса Лейуса мелькало среди Метревели, Какулии и Морозовой с Крошиной и Бакшеевой).
Нет, это она его соблазнила... Они оба!...

Развязка оказалась кровавой: теннисист убил свою жену. Ходило много сплетен, вплоть до его гомосексуализма и распутства супруги - но вся эта история была такой свинской, гнусной и восхитительной для публики по тем временам, что на театр стал падать вместо неона вывески совершенно инфернальный свет. Посещение же дома на Таганке Голдой Меир (?) окончательно закруглило период.

Затем грянула перестройка, там стали крутиться люди, носящие значки "Хочешь похудеть, спроси меня как", движение "Гербалайфа"-Хербалайфа (буква Г изящно намекала на гербы, прямоходящих львов и беспорочность товара) крепло и хирело, а сейчас казино льет неон на машину, светящуюся лаком на подиуме, и легким движением руки обещает превратить свое в ваше.
Театр "Лехаим" остался в здании припеком и перестроился, весь антураж умолчания уже слетел - новая жизнь летела мимо, и мы все в ней тоже.

И, наверное, в Эстонии уже не помнят это имя. Интересно, а помнят ли эстонцы имена своих теарежиссеров: Каарел Ирд, Мерле Карусоо, Калью Комиссаров, Райво Трасс, Яан Тооминг, Микк Микивер, Эвальд Хермакюла? У них ведь было много театров.
И помнят ли литовцы своих паневежисских режей? А латыши своего рижского Шапиро?

UPD Того же автора Димтрия Петрова про Сокольники и "Три вокзала" - http://moskva.ruz.net/lib/4/2/03.htm