February 2nd, 2013

Об культуру

1. Самоцитата из письма:
==Сходила еще на органный концерт: "на троих меня зазвали тети", и все первое отделение в мозгу свербило: "Если органист начнет исполнять не указанное в программке, то кто это заметит?" Я-то, естественно, не замечу, а вот сколько остальных? Но второе отделение примирило меня с ножной суетой органиста и этим вопросом, возможно, вечным для профанных посетителей концертов.==

2. Чтение принесло в неводе ссылку на ролик Чечилии Бартоли Armatae face et anguibus (Потрясая факелами и змеями??) http://www.youtube.com/watch?v=Keq65ZhClWI
Лучше всего мои чувства выразил artem_r
==Да, она там похожа на ох...его трансвестита.==

И еще об культуру

О романе "Клуб одиноких сердец унтера Пришибеева": разбег был хорош, первые две главы пролетели в глаза, оставив радость от веселых инверсий, от звуков Му совжизни конца 70-х, от истории любви школьников-студентов... Но дальнейшие описания персонажей взрослых и юных и ужасы, летящие на всех парах, турусах и колесах, привели к ощущению не просто-таки свинцовой мерзости жизни, а к пониманию ненависти автора ко всей той жизни, и все эпитеты и приемы уже не срабатывали, энергично выпирая острыми соломинами сквозь ткань рассказа.

Беспплодность же ненависти, превратившей книжку в одномерную и давно уже банальную филиппику, слишком очевидна для меня, увы. Где тот Филипп, и где тот Демосфен?

Можно было бы парировать, что у Гоголя тож нет положительных, зато есть смех - но вся беда в том, что смеха в книжке нет, иначе можно б было попытаться к диатрибе притянуть. Тут, впрочем, возникает другая засада: диатрибы писались для простых людей, что подразумевало доступность, чего тоже нет.

(Ежели кто потребует примера диатрибы, то я ловко уклонюсь: "Так они и не сохранились!")

Цитаты из "Дара"

==Он [Траум] любил себя страстной и вполне разделенной любовью==

== серьезность, вялость, честность, бедность, -- все это так понравилось Федору Константиновичу, его так поразило и развеселило допущение, что автор, с таким умственным и словесным стилем, мог как-либо повлиять на литературную судьбу России, что на другое же утро он выписал себе в государственной библиотеке полное собрание сочинений Чернышевского. По мере того, как он читал, удивление его росло, и в этом чувстве было своего рода блаженство.==