hina_chleck (hina_chleck) wrote,
hina_chleck
hina_chleck

Хрусталев. Вне кинематографа?

Возвращаясь к уже начатому обсуждению фильма Германа, можно привести для затравки кинутую мне статью Клепикова .
Теперь личное: свет, звуки, тени, лица, фигуры. Не вслушивалась, бросив после первых нескольких минут: просто несет поток впечатлений, плюешь на логику, развитие сюжета, фабулу и прочие литературоцентристские штучки, камера перескакивает, иногда на зависть апологетам "Догмы".
Неприятные люди, не хотелось бы иметь таких друзей или даже рядом. Жуткая коммуналка, типажи, не лица, а черт знает что - рожи? Глаз застревает на Руслановой в некотором недоумении: она – не она? Потом снова скольжение. Потом уже врач, фактурный, мощный, цепляющий собой. А потом начинается все-таки "история" и начинается какое-то страшное узнавание того, что происходит – не в смысле реалий и быта, а в смысле того страшного, что происходило в те времена...
. "Вот, приходим мы на работу утром, шестеро человек. Одного нет. Все переглядываются, но никто не спрашивает и никто даже не заикается, например, про семейные обстоятельства, заболел, упал и тп. Через некоторое время опять одного нет, и никто опять не спрашивает других, почему и что, и все переглядываются в полном молчании, заводя потом разговор сугубо про другое. Потом даже выяснялось, что, действительно, всякие семейные обстоятельства, болезнь близких, но вот этот страх спросить: "А что случилось с человеком?" или предложить позвонить, сбегать, узнать – висел липко, неотвязно и очевидно для всех...
Из сорной пены жизни выплывает реальное чудовище страха той жизни, и даже жуткий фургон "Советского шампанского", к которому теперь прицепился намертво контекст адова круга, не может заставить отвести глаза. Означает ли это мазохизм? Наверное, нет.
_______
Кинематограф ли это? Тоже нет, это что-то вне пределов обычного культурного послания по той причине, что оное послание подразумевает преодоление границ между поколениями, а тут возникает острое сожаление: много нечеловеческого труда, крови и мыслей вложено – кто потом оценит? И потом кто поймет? Это могут осознать те, кто представляют то время и тот ужас. А где найти понимающих через двадцать лет?
И получается герменевтическое послание в никуда, просто выплеск своих эмоций?
_________
Вот "Лапшина" можно хоть как-то объяснить не жившему тогда и ничего не знающему, на пальцах, руками помахать, дать почитать книжку отца, Юрия Германа, Гайдара сунуть с его внутренней необъяснимой тревогой под словами о хорошей жизни.
Там есть туман, есть вдовый тоскующий Ханин, тоскующая среднего таланта актриса Адашева, тоскующий милиционер Лапшин, стоящий под балконом и неромантично зовущий: "Наташа! Товарищ Адашева!" Есть другие люди, каждый из которых заслуживает своей отдельной истории, есть прелесть разглядывания лиц и сцен, почти брейгелевских в своем коричнево-сером цвете. А в "Хрусталеве" никакой прелести нет и не может быть по определению.
______
Остался еще вопрос: "Трудно быть богом" – как же тогда создастся фактура, которой уже точно никто не видел: фантастика ведь? И на соответствие чему она проверяется автором?
Но знаю теперь точно, что смотреть буду. И даже не из-за Стругацких, хотя то, что фильм может и не понравиться - тоже очень вероятно.
Tags: синемА
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments