hina_chleck (hina_chleck) wrote,
hina_chleck
hina_chleck

Иркутская ветвь. Щепины

(пересказ)
Вася, Митя, Леня, Надя, Шура, Володя – отец моей мамы и тети. (Четверо еще умерли во младенчестве)
На фото слева направо - Леня, Вася и Володя.

Родители: Григорий Иванович и Анастасия Иннокентьевна. Был постоялый двор в Иркутске, в котором останавливались обозы из Монголии и Китая по пути в Томск. Было много знакомых скотоводов-бурят, сдававших мясо. Стада баранов и лошадей, Григ. Ив. тоже имел стадо и еще дом в деревне, Ан. Ин. – из зажиточных купцов, которые жили на заимке. Оба они были из деревни Половинка.
Вскоре после понятных событий у отца отняли все имущество, замерз на улице в мороз. Мать внешне спокойно перенесла все события, осталась в Иркутске, больше всего любила младшего, Володю, который часто говорил домашним: "Она меня во время войны вымолила, вот я и вернулся". Умерла уже после войны.

Дядя Вася был самым умным: кончил Томский университет в советское время по специальности "горный инженер", выучил сам два языка, хотел уехать за границу (ему предлагал какой-то англичанин, с которым они вместе работали на руднике (?)), но скоропалительная женитьба на тете Паше во время отпуска в Евпатории поломала все планы, он остался на юге. Она была очень красива, казачка, но дура. И еще немного и сектантка. От брака две девочки, Таня и Нина, обе были хороши собой, но младшая так и не вышла замуж. На юге дядя Вася заболел базедовой болезнью, был очень зол. Но все Щепины были с недобрыми характерами, кроме дяди Мити.

Дядя Митя, как уже было сказано, был самым добрым. Его (неофициально) жена Нина была из очень богатой иркутской семьи, они жили в огромном доме на улице Франк-Каменецкого, но после известных событий большинство комнат было отобрано, правда, семье разрешили остаться в части дома. Дожил до преклонных лет, детей не было, очень любил племянницу Веру, дочь Нади, помогал ей и другим родственникам деньгами, чего Нина не любила и корила его этим. Сильно болел в старости.

Дядя Леня тоже не был женат, жил опять же неофициально с тетей Юлей, уже имевшей дочь. Очень любил племянницу Витьку, мою тетю.

Надя была некрасивой, странной, чрезмерно ригористичной, дочь свою от незапомнившегося и ушедшего мужа воспитала в том же духе, Вера была умна, суховата, не очень привлекательна, закончила в Москве аспирантуру в Бауманском "Теория машин и механизмов", плохо восприняла распад СССР, ушла в церковность и замкнулась, сейчас сильно больна и одинока в Иркутске, не пожелала, чтобы племянница Таня из Евпатории переехала к ней.

Шура была сибирской красавицей; брак с Иваном Лапшиным, начальником Иркутской железнодорожной станции, сулил сначала только радужное, а потом его взяли в конце 30-х, расстреляли, ее же забрали в лагерь, откуда она вышла только после войны, уже сильно сумасшедшая. Их сына Витьку (10 лет?) трое братьев (Вася, Леня и Володя) вывезли и спрятали в Таганроге.
Витя Лапшин потом жил в Куйбышеве, трое детей.

Теперь Володя. Деду не давали аттестат как из семьи не должного происхождения, пришлось ему пролезть в школу, взломать шкаф и украсть его, потом он с дядей Леней уехал на юг, на тракторный завод в Таганроге. Мотались члены семьи по всей России. Пошел в военное училище, чтобы замести следы снова, закончил в 34 году.
Бабушка же была единственной женщиной в выпуске Закавказского металлургического института, вернулась в Таганрог к своей семье после института на завод, познакомилась с дедом, и они поженились. Она стала продвигаться по службе, ее откомандировали в Магнитогорск, в 35 году, поехали все вместе, потом она забеременела, и, в связи с вредностью городского воздуха в ее положении, ее перевели в Москву, в Гипроцветмет, и дали комнату в коммунальной квартире в Химках, куда приехал потом и дядя Леня, тоже работать на лавочкинском заводе вместе с дедом.
Бабушка выхлопотала из Таганрога для сидения с Лелькой переезд для матери, отца и сестры, не зная, что спасет их, тем самым, от немцев. (Еще раз - их фото после женитьбы)

Дед не имел высшего, и его потом это стало напрягать, в сравнении с умной женой, как кажется, хотя он и работал инженером на заводе, и есть авторские свидетельства и тп.

Как началась война – дед пошел на фронт, а в сентябре 41-го бабушку с семьей эвакуировали вместе с металлургическим каким-то заводом, так она снова оказалась на Урале, а дядю Леню оставили на лавочкинском, дав бронь. Деду удалось даже приехать на Урал, и он обнаружил больную дизентерией дочь и жену, похоронившую отца. Работала она почти круглосуточно, приходилось даже ночами залезать на шаткую обледенелую вышку для замера показаний с приборов. (Бабушка это не любила вспоминать, но она много чего не вспоминала, признаться – характер был по-немецки педантично-твердый).
Дед пошел по городу со своим пайком, выменял его на лекарства, потом пришел к начцеха, помахал у него перед носом пистолетом, прибавил пару фраз про тыловых гнид и что, если он узнает снова о залезании жены на вышку, то приедет и пристрелит. Надо признать, бабушку больше не гоняли на замер показаний.
В 43 году завод вернулся.

Дед потом еще раз приехал на побывку, в конце 44-го, и не мог найти жену, пропадавшую на работе и в командировках, стал искать в Цветмете и встретил, и вытащил домой на несколько дней. Вернулся он уже в 46 году, задержавшись в Австрии. Как потом признавался, и не хотел возвращаться, жил с какой-то женщиной, но пересилило желание все же встретиться с семьей и страх, что дядю Леню и бабушку тогда точно посадят. Но часто бурчал, мол, я мог остаться.
В сентябре 45 родилась тетя, назвали, конечно, Викторией, попросту Витькой.
Продолжение сейчас последует.
Tags: семейное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments