hina_chleck (hina_chleck) wrote,
hina_chleck
hina_chleck

Category:

Литература уступила жизни в очередной раз

Ох. Конечно, свободу ей.

Галина Гужвина напомнила
=="Когда выходит затворница [там отшельник]" Фред Варгас, там до дрожи похожий в некоторых основных деталях сюжет.==
Я тоже его судорожной памятью вспомнила.
(Почитала отзывы, кстати, - лейтмотив: "немного оторвано от реальности". Ну-ну)

Целиком вытаскиваю текст
==Во французских соцсетях набирает обороты петиция под хэштэгом "Свобода для Валери". Цель сбора подписей - не допустить осуждения Валери Бако, обвиняемой в убийстве своего мужа, а в прошлом отчима Даниеля Полетта. Ввиду тяжести совершенного сорокалетней Валери, матери четверых детей, грозит тюремный срок вплоть до пожизненного заключения. Дело Бако вовсю сравнивают с широко медиатизированным делом Жаклин Соваж, осужденной в своё время на десять лет за убийство мужа, семейного насильника - и помилованной личным указом президента Франсуа Олланда, её даже защищают те же адвокаты. Однако история Валери - страшнее, выпуклее, иллюстративнее.
Валери Бако родилась в Ля Клейетт, крошечном городке на полторы тысячи жителей в департаменте Сона и Луара. Железнодорожная станция, школа, видный, с донжоном, рвом и бойницами, замок эпохи Столетней Войны, расположенный вдали от туристических потоков, а потому мало посещаемый, супермаркет, бар, совмещенное с булочной и табачным киоском кафе. В табачном киоске мать Валери и работала, большая, яркая, крикливая, охочая до мужчин женщина. Отца своего Валери не знала, Даниэль появился в её жизни, когда ей было двенадцать, одним из длинной вереницы материнских ухажёров - и остался жить с ними, был строг до рукоприкладства с братьями, а с ней нежен, даже подарки дарил. Валери поначалу казалось, что он-то точно будет на её стороне - училась она плохо ("девочка без вкуса, без цвета, без запаха" - скажет о ней одна из классных руководительниц), братья её обижали, в том числе и сексуально (раздевали, "трогали"), а мать её жалобы всерьез не воспринимала ("другая рада была бы, что её, такую страхолюдину, ещё кто-то лапает"). Отношение Даниеля к Валери (а больше деньги, которые он тратил на подарки ей) привлекли внимание его сестёр, они донесли жандармам, те провели проверку, обнаружили в доме презервативы и иные недвусмыленные доказательства интима между отчимом и падчерицей. Медицинское освидетельствование поставило в деле точку, Даниэль Полетт был осужден на четыре года за инцест и растление несовершеннолетней.
Сидя в тюрьме, он писал падчерице любовные письма, на которые мать Валери заставляла её отвечать ("иначе он, как отсидит, к нам не вернётся, дура!"), мать же заставляла Валери ходить к Даниелю на свидания, однако, когда девочка забеременела от Полетта после освобождения того по амнистии (он отсидел всего два с половиной года) - вышвырнула её на улицу. "Шлюха!!!" - раздавалось под сводами бара её прокуренное контральто, - "у матери вздумала мужика увести, паршивка!" У шестнадцатилетней Валери с пузом и без гроша за душой не оставалось иного выхода, как принять предложение Даниеля, которому тогда уже перевалило за сорок, жить вместе. Оборвав все контакты с матерью и братьями ("муж настаивал, говорил, они меня предали, и ведь было правдой, правдой!"), она переехала к нему в съёмный дом в Бодемоне, деревушке в десятке километров от Ля Клейетт. Квартал, в котором был расположен их дом, состоял, кажется, из одних тупиков. Из одних тупиков очень быстро начала состоять и жизнь Валери с Полеттом. За первым ребёнком очень быстро родились трое других, все они учились в школе в Бодемоне. "Я постоянно видела эту женщину у входа в школу, где она ждала своих детей. Она ни с кем не разговаривала, создавалось впечатление, что ей кто-то запрещал общаться с посторонними. Дьявольски, как оказалось, верное впечатление!" - вспоминает Сандрин, мать одного из одноклассников сына Валери, - "эти люди жили очень замкнуто, никогда никого к себе не приглашали, никогда никого не подвозили - что при нашей деревенски катастрофической ситуации с общественным транспортом было прямо-таки асоциальным, и сами не садились ни в чьи машины. У них однозначно не было денег, но Валери и не думала работать..."
Последнее не совсем верно: устроиться на работу Валери пыталась, об этом заявил мэр деревушки Робер Тома: "Я взял её на вакансию внештатной уборщицы в мэрию, ей нужно было приходить после свадеб и других гражданских церемоний, расставлять стулья, мыть пол и окна. Валери аккуратно, тихо и быстро отработала неделю, потом сюда явился её муж, заявил, что работающая женщина ничем не лучше проститутки - и больше я Валери на работе не видел". В профессиональной деятельности проституок Даниэль Полетт разбирался с полным знанием дела, и денежки в дом Валери несла. У Полетта к тому моменту лет десять как был в собственности оборудованный всем необходимым мини-вэн, в котором Валери должна была оказывать сексуальные услуги найденным Полеттом на трассе клиентам, в основном дальнобойщикам. Происходящее в мини-вэне записывалось на камеру и иногда сливалось в сеть, от Валери требивалось подчиняться командам мужа, которые он транслировал ей в наушники, она не имела права отказать клиенту ни в одной из его фантазий, не исключая и тех, что связаны были с членовредительством. На теле Бако уже после ареста нашли можественные следы ушибов, порезов и ссадин, а также не до конца заживший перелом одного из рёбер. "Это были клиенты", - признавалась она, - "муж бил меня тоже, но старался не калечить, иначе какой же от меня толк? Но самое страшное было не это. Я знала, что он уже начал засматриваться на нашу пятнадцатилетнюю дочь...." Второго октября две тысячи семнадцатого года, после одного из особенно жёстких анонимных совокуплений в мини-вэне, Валери удалось овладеть револьвером мужа, который тот, как заправский сутенёр, всегда держал при себе. Она убила его выстрелом в лоб. Тело ей помогли закопать два её сына и друг дочери. Трое несовершеннолетних соучастников были осуждены каждый на полгода условно. В жандармерии Бодемона лежит три заявления от две тясячи пятнадцатого и шестнадцатого годов - одно от Валери и два от её сыновей - с жалобами на семейные бесчинства Даниэля Полетта. Ни одному из этих заявлений не был дан ход. Вопрос сейчас в том, что ждёт саму Валери. Слушания по её делу назначены на июнь.
Дистиллированный ужас этой истории для меня в том, что внешне она представляет собой дистиллированный же идеал патриархальной семейственности, мечту консерватора и скрепника: провинция, глушь, по преимуществу белое, коренное по преимуществу, "где родился, там и пригодился", население, частный дом, в который вход всем, кроме членов семьи, заказан, скромная, смиренная, глаза в пол, недоучившаяся, неработающая жена, несколько детей, однозначность распределения гендерных ролей. И в рамках этой сусальной модели история смотрится совершенно органично. Почему муж это творил? Да потому что мог. Странно было бы, если бы не творил - это либо что пожиже, но в том же духе. А потому не надо нам таких моделей, чтобы в их рамках один из игроков - мог.==

(Без Швейка)
Tags: за общество, цитатник_не_мао
Subscribe

  • Про ГерМуму

    (От училки прилетело) Про Герасима: объяснить про рабство (физическое и духовное), он не мог по-другому, потому что и его отец, и дед и .... всегда…

  • Делюсь, делюсь - какие могут быть игрушки!

    Цельнотянуто у Grigory Sapov из старого FB ==Большинство постов, которые люди пишут о себе и происходящем в их жизни, это так называемая делёжка,…

  • Прелестное - via mysea - Мбвана Пушкин (с)

    бордюр - вышивка крестиком Подруга Старик Державин Нас было много (Арион) Памятник Полтава? idelsong указал на Всадника, и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments