Семь персонажей в поисках любви

Заболевшая сестра отдала мне билет на открытие "Зол. маски", а именно: додинская "Чайка" в театре на Таганке. Идти не хотелось, причем уже год не хочется никуда, но мысль о затраченных ею денежках плюс желание посмотреть хоть на интерьеры легендарки теамира пересилили. Да и додинское имя – не жук начихал.

Два предуведомления:
– мне из чеховских пьес нравится только "Дядя Ваня", а остальное даже после многих перечитываний не катит.
– и Лиза Боярская внешне кажется хорошенькой, зато в отношении талантов – снова не катит (но тут могу быть несправедлива – отечественное кино не смотрела аж со времен звягинцевской "Елены", телевизора же нет примерно со времен "Бесов").

Забегая вперед: как ни странно, именно Боярская оказалась крепче в ансамбле полых людей на голой земле.
Отлично решена сценография с металлическим задником со отблеском рассвета на воде, качающимися лодками, но это работает первые 15 минут, потом переходы персонажей из лодки в лодку в предположении, что это само организует мизансцены и вязь отношений, уже не играют в продвижении действа.
Мне могут возразить, что у Чехова тоже нет сюжета, но переписанный режем текст лучше не стал точно, а характеры, получившие ассорти из своих реплик и реплик выкинутых персонажей, потерялись точно. Артистам нечего играть, потому что им в тексте не прописаны никакие таланты: ни писательские, ни актерские, ни рассказчиков, ни декламаторов etc.

Нина хороша фигурой, раздетой на миг и сразу вызывающей аплодисменты зала, но говорит знаменитый монолог скучным басом, Треплев мечется между ней и маменькой, блуждая руками по обеим, – не сразу, но последовательно - эдипов компекс быстро приходит на ум; Тригорин почти пародийно хватается за молескин при любом мало-мальски выверте слов/отношений (даже была мысль: он там стенографирует или просто каляки-маляки водит золотым карандашиком?).
Медведенко и Маша тоже в поисках любви, но невпопад, Сорин пытается свести воедино свои реплики и реплики отсутствующего Дорна, что не дает логики развития, но логики нет и у других, так что не очень выбивается из ряда.

Одна Боярская-Аркадина оказалась живенькая: самовлюбленная, жадненькая, перетягивающая на себя внимание, дурно играющая, но этого достаточно, чтобы оторвать Тригорина от Заречной, а потом подсунуть ему же Заречную в "Славянском базаре", чтобы контролировать просчитанную ситуацию.
В общем, кроме нее, веры в никого не было, зато было ужасное желание провалиться в сон, и раз восемь заставляла себя разлепить веки, чтобы не позориться в набитом зале своим сопением.

Вылезти и уйти домой не получалось: слишком все плотно сидели, и слишком бы я мешала людям, поэтому пришлось дотерпеть до конца, выслушать пяток вызовов с аплодисментами, корзиной и букетом персонально Боярской.

Наверняка критики напишут про одиночество, разобщенность, непонимание, неустойчивость связей, микро- и макрокосмы, отсутствие перспективы для героев, но еще раз – "не верю" в этих людей, поскольку даже функций/масок нет, есть наборы реплик и неплохая сценография, быстро теряющая свой посыл.